Остров

Послушайте легенду об Острове, которую привожу здесь со слов Идриса Шаха. Эта и другие легенды дают нам представление о том, откуда появилась возможность реактивации.

Некогда в далекой стране жило идеальное общество. Его члены располагали более разнообразными средствами самовыражения, чем сейчас. Наши современные восприятия представляют собой только грубую, кустарную модель тех реальных восприятий, которые были характерны для членов этого общества.

Вождю общества стало известно, что в его стране невозможно будет жить в течение длительного срока - больше 20 000 лет. С учетом этого он разработал план эвакуации, понимая, что его потомки смогут успешно вернуться домой только после многих испытаний.

Было найдено место для убежища - остров, напоминавший родину только весьма отдаленно. Из-за различий в климате и местоположения иммигрантам пришлось претерпеть значительные изменения. Фактически они подверглись целенаправленной мутации и стали физически и умственно более приспособленными к новым обстоятельствам. Тонкие восприятия стали грубыми, подобно тому, как в соответствии с потребностями ремесла грубеет рука человека, занимающегося физическим трудом.

Для того, чтобы смягчить боль, которую принесло бы сравнение между старыми и новыми условиями, их почти полностью лишили памяти о своем прошлом. О нем остались лишь самые смутные воспоминания, минимально необходимые для того, чтобы полностью пробудиться в момент обратного перехода.

Система трансформации была сложной. Органы, с помощью которых люди выживали на этом острове, были превращены также в органы физического и умственного наслаждения, а те органы, которые были действительно творческими на их старой родине, были поставлены в особое положение неопределенности. Они были связаны с их слабой памятью и находились как бы в состоянии подготовки к своей конечной активизации.

Иммигранты обосновывались медленно и болезненно, приучая себя к местным условиям. Возможности острова были таковы, что, соединив их с усилиями и определенной формой руководства, люди по окончанию катаклизма смогли бы перебраться на другой остров, расположенный уже ближе к их родине. Это был первый из целого ряда островов, на которых происходила постепенная акклиматизация.

Ответственность за эту "эволюцию" была возложена на тех, кто мог с ней справиться. Естественно, что таких людей было очень мало, потому что для остальной массы практически невозможно было удерживать в своем сознании оба вида знания, тем более что одно из них, казалось, противоречит другому. Определенные специалисты взяли на себя охрану "особой науки".

Эта "тайна", по сути метод возврата, являлось знанием о том, как строить корабли и вернуться на них с острова на свою полузабытую родину. Для побега нужен был инструктор, сырье, люди, усилия и понимание. Располагая всем этим, люди смогли бы научиться строить корабли и плыть на них.

Для этого нужно было проходить определенную умственную подготовку для восстановления консервированных навыков и ощущений. Специалисты поначалу хорошо справлялись с этим, но дальше все пошло не так... С течением времени все трудней стало объяснять людям, зачем им нужно возвращаться домой. И в конце концов, появились те кто начал отрицать свое происхождение. Они говорили следующее:

"Нет никакой необходимости совершенствовать свой ум и тренировать его так, как нам говорят. Человеческий ум и без того является стабильным и последовательным. Вам говорили, что нужно стать искусным мастером для того, чтобы построить корабль. А мы говорим, что вам не только не нужно становиться мастерами - вам вообще не нужны никакие корабли! Для того, чтобы выжить и остаться членом общества, островитянину необходимо всего лишь соблюдать несколько простых правил. Развивая врожденное чувство, присущее всем, он может достичь всего на этом острове, являющемся нашим домом, общим достоянием и наследием!"

Сумев вызвать у людей интерес, ораторы "обосновали" свое заявление следующими доводами:

"Если корабли и плавание действительно реальны, покажите нам корабли, уже совершившие путешествия, и участников экспедиций, вернувшихся назад!"

Очевидно, что корабли никогда не возвращались назад, а возвратившиеся люди претерпевали такие изменения, что становились невидимыми для остальных.

Толпа требовала ясных доказательств.

"Кораблестроение - это искусство и ремесло", - говорили инструкторы беглецов, пытаясь унять волнение. - "Изучение и применение этого знания требует использования особой техники. Все это вместе взятое вызывает общую активность, которую нельзя изучать по частям, как этого требуете вы".

"Искусство, ремесло, особая техника - чепуха!" - закричали революционеры и уничтожили всех кораблестроителей, которых смогли обнаружить.

С тех пор это учение и метод попало под запрет.

Оставшиеся со временем пообвыклись на Острове. Их уже не беспокоил возврат к прежнему состоянию.

Большинство людей ставило перед собой различные цели или позволяло другим делать это за них. Например, они могли следовать различным культам, стремились приобрести деньги или социальное положение. Одни поклонялись определенным вещам и чувствовали себя выше всех остальных, другие, отвергая саму идею поклонения чему бы то ни было, считали, что у них нет идолов, и поэтому позволяли себе насмехаться над остальными.

Шли века, и Остров покрывался осколками этих культов. В отличие от обычных осколков они могли сами поддерживать свое существование. Различные люди, руководствующиеся самыми лучшими побуждениями и не только ими, снова и снова комбинировали эти культы и давали им вторую жизнь. Для любителей и интеллектуалов все это представляло собой сокровищницу научного материала (или же материала "посвященных") и создавало у них утешительное ощущение разнообразия.

Увеличивались многочисленные возможности удовлетворения различных ограниченных "склонностей". Остров был переполнен дворцами и монументами, музеями и университетами, учебными заведениями, театрами и стадионами. Люди, конечно, гордились этими достижениями и считали, что многие из них в основе своей связаны с конечной истиной. Неизвестно, были ли они правы, но почти никто из них бежать не смог.

Кораблестроение имело некоторое отношение к определенным сторонам этой деятельности, но почти никто не знал, какое именно.

Корабли тайно поднимали паруса, инструкторы продолжали обучать плаванию.

Обстановка на острове не смогла наполнить души этих посвященных людей смятением. В конце концов, они тоже выросли в этом обществе и имели неразрывную связь с ним и его судьбой.

Однако зачастую они вынуждены были оберегать себя от слишком пристального внимания своих сограждан. Некоторые "нормальные" пытались спасать их от них самих. Другие пытались убивать их, руководствуясь столь же возвышенными соображениями. Третьи страстно желали получить от них помощь, но не могли найти их.

Все эти реакции на существование инструкторов плавания были следствием одной и той же причины, воспринятой различными умами по-разному. Этой причиной было то, что едва ли кто-нибудь знал сейчас, кем в действительности были инструкторы, чем они занимались и где их можно было найти.

По мере того как жизнь на острове становилась все более и более цивилизованной, люди стали заниматься странным, но логичным делом. Смысл его заключался в том, что они выражали сомнение в правильности системы, в условиях которой жило общество. Конкретное проявление сомнений, касающихся социальных ценностей, приняло форму насмешек над ними. Эта деятельность могла быть окрашена веселыми или печальными тонами, но в действительности она превратилась в повторяющийся ритуал. Потенциально это было полезным делом, но развитию его истинно творческой функции часто мешали.

Людям казалось, что, дав своим сомнениям хотя бы временно проявиться, они смогут каким-то образом смягчить их, избавиться от них и чуть ли не примириться с ними. Сатиру считали многозначительной аллегорией; аллегории принимали, но не могли усвоить. Пьесы, книги, фильмы, стихи и памфлеты были обычным средством такого развития, хотя этим же были заняты особые направления в более научных отраслях знания. Многие островитяне считали более эмансипированным, современным или прогрессивным следовать этому культу, чем старым.

Здесь и там кандидаты приходили к инструкторам плавания, чтобы заключить с ними соглашение. Обычно происходил такой стереотипный разговор:

"Я хочу научиться плавать".
"Вы хотите договориться об этом?"
"Нет, я только должен взять с собой тонну капусты".
"Какой капусты?"
"Еды, которая потребуется мне на другом острове".
"Но там есть еда и получше".
"Я не понимаю, о чем вы говорите. Я не могу быть уверенным в этом и должен захватить свою капусту".
"Но вы не сможете плыть с целой тонной капусты".
"Тогда я не могу ехать. Вы называете ее грузом, а для меня это самая необходимая вещь".
"Допустим, что в качестве аллегории мы назовем это не капустой, а "предложениями" или "разрушительными идеями"?"
"Я лучше пойду со своей капустой к тому инструктору, который понимает, что мне нужно".

Остров живет и действует до сих пор. И мало кто на нем знает, как найти дорогу назад.